МЕЧТЫ О НАРОДНОМ ТЕАТРЕ (III)
- О природе творчества и не только -
Дорогие друзья, смотрел второй раз ваш спектакль «Любовь, джаз и черт». Этот «безысходный» спектакль дал мне веру. Веру в то, что самодеятельность может волновать сердца людей и доносить до них то, чего напрасно ждать от множества профессиональных коллективов. А как, порой, этой веры нам не хватает!..
Из дневника Народного театра (Ангарск) (1970)
Вызвать в себе раз испытанное чувство и, вызвав его в себе, посредством движений, линий, красок, звуков, образов, выраженных словами, передать это чувство так, чтобы другие испытали то же чувство, - в этом состоит деятельность искусства. Искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно, известными внешними знаками передает другим испытываемые им чувства, а другие люди заражаются этими чувствами и переживают их.
Л. Толстой
И пора, я думаю, завершить наш разговор о народном театре - по крайней мере, на этом этапе. Теперь мы подошли к самой сложной проблеме - к сегодняшнему дню, нашей современности. Существует ли народный театр сегодня? А если существует, то, каково его положение в нынешней театральной ситуации? Чтобы ответить на этот и другие вопросы нам предстоит вернуться в самое начало наших рассуждений о народном театре, обратиться к теме самодеятельности, а также и психологии творчества. И в который раз подступиться к вопросу: «Что приводит человека в театр?»
Перед нами ответы участников анкеты «Ради чего вы занимаетесь в Народном театре?» 30-40 летней давности:
«Ради познания правды жизни».
«Это моя вторая семья, второе дыхание, без театра я не могу».
«Театр несет весть о других людях, учит чувствовать, бередит душу. В театре узнаешь истинный смысл некоторых слов и понятий, осознаешь их, делаешь их своими. Театр заставляет всматриваться в глубину человеческой жизни, всего происходящего вокруг. Театр очеловечивает».
«Театр очень помогает мне в жизни, помогает как-то лучше осмыслить ее. Позволяет высказать свою позицию, свое отношение к каким-то явлениям».
«Я не знаю, получится у меня или нет, но я хочу говорить с людьми о хорошем и плохом в нашей жизни в надежде, что люди будут делать для себя выводы, задумаются о своем предназначении на земле. Это, конечно, не ново, но не говорить об этом нельзя…»
«Чтобы чему-то научиться, в чем-то разобраться, поделиться с кем-то тем, что я сам знаю, умею. Помочь кому-нибудь…»
«Ради и для удовлетворения желания, страсти. Ради того, чтоб не пропало даром то, что могу. Ради сохранения формы и содержания. Ради их развития».
«В театре я нахожу себя. Он меня многому научил: мыслить, рассуждать, видеть происходящее, задумываться о своих поступках. Театр – это своеобразная школа, которую я очень люблю. Мне даже кажется, что я научилась здесь больше, чем в той школе, в которую хожу по утрам».
«Занимаясь в театре, я творчески расту, окружен друзьями-единомышленниками. Театр – источник огромной информации и знаний. Со сцены говорю о том, что волнует, заставляет страдать в жизни».
«Ради беспокойной жизни. Театр не дает жить спокойно».
«С помощью народного театра я хочу, как можно больше думать об окружающем меня мире, о людях и о себе».
«Чтобы прожить несколько жизней взамен одной, проверять свою жизнь другими жизнями и с их помощью стараться не сбиться с пути…»
Этот список размышлений и впечатлений можно было бы продолжить… Это летопись совсем недавнего, теперь уже ушедшего времени. Но пришел день сегодняшний, и человек уже, казалось бы, другой страны, другого политического времени, так же как и 30-40 лет назад после работы, в свой свободный день и час, который выпадает у него отнюдь не часто, спешит в театр на репетицию. Парадокс или какой-то внутренний закон нашего существования? Что сегодня приводит нас в театр, в наше, казалось бы, совсем не театральное время? Пока этот вопрос остался без ответа, углубимся, так сказать, в науку и обратимся к тем деятелям и исследователям, кто занимался этой проблемой, проблемой психологии творчества и относился к этому вопросу со всей серьезностью, так не свойственной нашему времени.
Основатель отечественной школы психологии Л. Выготский рассматривал жизнь, как непрерывный процесс творчества, «постоянного напряжения и преодоления, постоянного комбинирования и создания новых форм поведения. Таким образом, каждая наша мысль, каждое наше движение и переживание является стремлением к созданию новой действительности, прорывом вперед к чему-то новому».
Творческой деятельностью всегда создается «нечто новое, все равно, будет ли это созданное… какой-нибудь вещью внешнего мира или… построением ума или чувства, живущим и обнаруживающимся только в самом человеке».
До Выготского к этой проблемой на научной основе в отечественной психологии обращались А. Потебня и Д. Овсянико-Куликовский, он часто упоминает их в своей работе «Психология творчества». Так вот опираясь на них, можно сказать, что движущей силой развития личности и причиной всякого творчества является «стремление человека к истине и самовыражению, а окристаллизованная духовность в произведениях искусства снабжает людей силой, освещающей человечеству путь к самосовершенствованию».
Так же отсюда вытекает важный постулат, что «искусство способствует интимному пониманию людей, друг друга, помогает объяснять жизнь (если такое вообще возможно!), возбуждает вопросы нравственного сознания и дает представление о человеческих идеалах, т. е. проецирует жизнь в произведении искусства, как модель мира. Социальные эмоции, опосредованные интеллектуально-нравственными эталонами, появляются в произведениях искусства как воплощения Совести. Именно она, бодрствующая в душе художника, является критерием гуманности и человечности и призвана оценивать и направлять жизнь людей в правильном направлении».
Надо сказать, что в вопросах творчества Л. Выготский шел дальше основателя психоанализа З. Фрейда, критиковал его за приверженность к комплексу Эдипа, из которого, по мнению последнего, берет свое начало природа искусства. У общественного человека, по убеждению Л. Выготского, существуют и разного рода другие влечения, которые не менее, чем сексуальные, могут определять его поведение. «Искусство, - писал Л. Выготский, - никогда не сможет быть объяснено до конца из малого круга личной жизни, но непременно требует объяснения из большого круга жизни социальной. Искусство как бессознательное есть только проблема; искусство как социальное решение бессознательного – вот ее наиболее вероятный ответ».
Самой важной отличительной особенностью искусства является то, что оно своей волшебной силой может преобразовывать темные стороны жизни в светлые произведения искусства, приносящие его поклонникам чувство истинно высокого духовного эстетического наслаждения. «Чудо искусства напоминает евангельское чудо претворения воды в вино… Искусство всегда несет в себе нечто, преодолевающее обыкновенное чувство. Боль и волнение, когда они вызываются искусством, несут в себе нечто большое, нежели обыкновенную боль и волнение. Переработка чувств в искусстве заключается в превращении их в свою противоположность, т. е. положительную эмоцию, которую несет в себе искусство».
Искусство не может возникнуть там, где есть только простое и яркое чувство. Даже чувство, выраженное техникой, никогда не создаст ни лирического стихотворения, ни музыкальной симфонии, ни захватывающего театрального зрелища; здесь необходим еще и творческий акт преодоления этого чувства, его разрешения, победы над ним, и только когда этот акт является налицо, только тогда осуществляется искусство.
Поиск истоков, объясняющих природу творчества, неизбежно приводит к философским основаниям этого процесса. Среди работ многих философов, пытавшихся объяснить природу и предназначение творчества в жизни человека, особо выделяется концепция выдающегося русского философа Н. Бердяева, для которого тема творчества и творческого призвания человека являлась, по его собственным словам, основной темой его жизни.
Под творчеством Н. Бердяев понимал не создание культурных продуктов, «а потрясение и подъем всего человеческого существа, направленного к иной, высшей жизни, к новому бытию… творческий акт направлен к тому, что имеет мировой, общественный, космический и социальный характер. Творчество менее всего есть поглощенность собой, оно всегда есть выход из себя. Поглощенность собой подавляет, выход из себя освобождает». В своей работе «Смысл творчества. Опыт оправдания человека» он вывел даже феномен «антроподицеи» – оправдание человека в творчестве и через творчество.
В начале XX в., когда Н. Бердяев писал свою книгу, в христианском сознании российского общества господствовал принцип «теодицеи», который утверждал законченность мира, завершенность его творения как божьего откровения. Н. Бердяев же в своем творчестве утверждал отказ от традиционализма и от «теодицеи» как главного принципа христианского сознания. Центральной идеей книги «Смысла творчества» стала идея творчества как откровения человека, как совместно с Богом продолжающегося творения. Н. Бердяев говорит о «тварности бытия», о совершающемся в нем «приросте, в котором достигается прибыль без всякой убыли». Т. е. есть Творец, сотворивший «тварное бытие, и есть возможность для творчества человека в самом «тварном бытии», поскольку человек был сотворен по образу и подобию Божию. Мир сотворен не только тварным, но и творческим. И поэтому человек вынужден быть творцом. Потому что «творчество есть ответ человека на призыв Бога… Творчество есть продолжение миротворения».
Творчество в мире возможно потому лишь, пишет Н. Бердяев, что мир творим, т. е. «тварен». Мир не сотворенный, не знавший «творческого акта прибыли и прироста бытийственной мощи» не знал бы ничего о творчестве и не был бы способен к творчеству.
В итоге творчество есть дитя свободы. Его тайна в том, что «в нем есть новизна, не детерминированная (не обусловленная) миром. Это и есть тот элемент свободы, который привходит во всякий творческий акт… В этом смысле творчество есть творчество из ничего».
И вслед за Н. Бердяевым можно сказать о неком свойстве человеческой сущности, т. е. генетически заложенной в нем способности постоянно выходить за пределы своего собственного существования, невозможностью человека ограничиться удовлетворением только своих биологических потребностей, касающихся еды и продолжения рода. С той же природной необходимостью, с которой из маленького семечка вырастает большое дерево, человек вынужден постоянно расти и изменяться сначала в биологическом, а затем и в социальном плане.
В одной из наиболее удачных и широко известной ныне иерархической классификации потребностей американского психолога А. Маслоу все существующие потребности человека располагаются следующим образом. В основании предложенной им пирамиды лежат биологические потребности, связанные с выживанием и продолжением рода, далее идут потребности в безопасности, в личном и социальном статусе. На верху этой пирамиды находятся потребности в самореализации, которые подразумевают творческую деятельность и реализацию природных способностей. Но еще выше, на самой вершине своей пирамиды, А. Маслоу расположил предельные ценности жизни, среди которых – истина, добро, справедливость, красота. Именно стремление к их переживанию, эта некая духовная потребность и толкает человека в творчество, к творческой деятельности…
И обращаясь вновь к выше представленным ответам, можно сказать, что каждый из этих ответов достоин, быть принятым, за каждым из них стоит своя история, та история, что привела их (этих людей) в театр, в народный театр, стала толчком для творчества.
Мне интересно было бы сравнить и сопоставить ответы людей, занимавшихся любительским (народным) театром 30-40 лет назад и ответы людей сегодняшних, посвящавших театру сейчас все свое свободное время (или почти все!). Вопрос этот был задан на этом сайте, но пока он повис в воздухе и остался без ответов. Нам остается только ожидать этих ответов…
Ситуация с народным театром в современной России совсем неоднозначна и может вызывать различные толки и мнения. Как уже упоминалось в предыдущей части статьи, формально этот театр как будто существует. Сохранилось даже само название «народный театр». Но уже не существует никакой статистики, отслеживающий этот процесс театральной жизни. Ушли в прошлое смотры самодеятельности, фестивали и конкурсы народных театров. В Советском Союзе это был настоящее движение, цифры, приведенные ранее, подтверждают это. Сейчас если при Домах Культуры, бывших Домах Пионеров и существует самодеятельные театральные коллективы, то они заполняют какую-то прореху в отчетах местного начальства о проделанной культурно-просветительской работе в первую очередь с молодежью, в основном подросткового, школьного возраста. Смотры художественной самодеятельности и театральных коллективов также имеют место быть, но никаких далеко идущих планов и задач в себе не несут, а тем более на развитие театральной жизни города никоим образом не влияют. На мой взгляд, они проводятся более для «галочки» и имеют характер чисто местечковый. Странное впечатление оставляют эти смотры и конкурсы художественной самодеятельности, в бытность мою мне приходилось дважды присутствовать на таких мероприятиях. Особенно более всего «радует» публика, являющийся на них зритель, имеющий совсем малый интерес к театру, к тому, что ему показывают, желающий только одного – лицезреть свое любимое чадо на сцене и оставляющий совершенно без внимания все происходящее там. Тогда, в самом деле, от всего этого веет махровой самодеятельностью, а все мероприятие превращается в какой-то бесконечный школьный утренник, и хочется бежать отсюда, из этого «театрального места», закрыв глаза и сломя голову, бежать как можно дальше.
Да разве можно говорить о народном театре, о смотре художественной самодеятельности, когда все эти конкурсы, мероприятия носят в себе характер смотров детских, школьных студий, хорошо, если еще способных сохранить интерес к театру! Ведь большинство этих самых конкурсов объявляются в дни дат и юбилеев, желающих показать как у них в районе «работают» с культурой. Мы, конечно, не хотим препятствовать развитию детской, школьной самодеятельности, становлению школьных театральных коллективов, но народный театр подразумевает не только детскую, подростковую аудиторию в качестве актеров, исполнителей, а их пап и мам в качестве зрителя. Народный театр, сама идея народного театра несет в себе значительно больше, чем «галочка» в графе «культура» местной администрации. Выше были показаны примеры из истории русского советского и зарубежного театра, вызывающие уважение и даже поклонение. Какой вывод можно сделать из всего выше сказанного? Первое, что сразу бросается в глаза это то, что из стен народного театра, с его сцены ушла взрослая аудитория. Так значит, движение народных театров закончилось!? Те ответы на вопрос анкеты, что мы приводим в начале этой статьи, принадлежат людям разных возрастов и профессий. И если мы вспомним героев всенародно любимого фильма «Берегись автомобиля», посещавших в часы своего досуга репетиции режиссера народного театра, в исполнении Е. Евстигнеева, то это тоже были не отроки школьного возраста, а вполне взрослые люди. Что произошло сегодня? Современный, взрослый, занятой, как принято сейчас говорить, деловой человек перестал интересоваться театром!? А театральная самодеятельность стала вотчиной детских, школьных студий!? Практика дня сегодняшнего показывает, что это не всегда так. А присутствие театра, представленного на этом сайте, в театральном пространстве г. Москвы говорит о положительном опыте и сегодня.
Скорее всего, изменилась сама форма существования народного театра (как театра вообще, по крайней мере, в нашей стране, но это тема для отдельного разговора). Да, можно сказать, что выражение «народный театр» почти исчезло из современного языка и сегодня вряд ли может вызвать у кого-либо ассоциации, напрямую связанные с театром. Но современный человек, как и его собрат по «цеху» 30-40 лет назад, мечтает выйти на сцену и попробовать себя (хоть раз!) в качестве актера. Каковы его сегодняшние мотивы? Я не думаю, чтобы они могли кардинально измениться. При нашей неспокойной, суетливой жизни, может быть, он хочет найти опору своей жизни в таком вот неожиданном театральном творчестве!? Или рассказать о тех событиях, что прошли через его жизнь? Она так полна ими, что требует к себе собеседника. Куда он может пойти, как не в театр, чтобы выйти перед лицом незнакомых людей, заинтересованного зрителя и словами героев Чехова, Шекспира, Мольера рассказать о том, что волнует его сегодня.
При нынешней театральной ситуации самодеятельные коллективы развиваются самостоятельно, без финансовой поддержки муниципалитета и государственного аппарата. Если и какая-то помощь приходит с этой стороны, то она в основном останавливается на этапе выделения помещения этому самодеятельному театру. А сколько инстанций нужно обойти, сколько бумаги извести, чтобы, наконец, получить этот долгожданный, заброшенный, никому ненужный подвал под театральное помещение. Проблема помещения - больная тема и для профессионального театра, и для любительских коллективов!
Но сегодня, как и 30-40 лет назад, театр может существовать только на энтузиазме, на внутреннем кипении участников, создателей этого театра. Пока есть желание что-то рассказать, о чем-то поделиться с приходящим каждый вечер на спектакль зрителем – театр будем жить полноценной, творческой жизнью. Пока в вечерний час, по забитой автомобильными пробками улице наш занятой, современный, деловой человек, раздираемый обстоятельствами, неотложными делами по работе, будет стремиться на репетицию в театр, можно со всей уверенностью сказать, что театр будет жить, несмотря на все заверения скептиков о его ближайшей кончине. Будет жить народный, любительский, самодеятельный или, как бы мы его не называли, театр. И мне кажется сама идея театра, Театра подлинного, без примеси коммерческого низкопоклонства перед равнодушным, сытым зрителем сохранится в стенах именно этого любительского театра, пусть, даже если это будут стены небольшого подвала на окраине города. Люди придут сюда, они захотят увидеть настоящий театр, а не забег антрепризных звезд за очередным коммерческим успехом. Они захотят увидеть настоящую человеческую историю, рассказанную актером, собеседником, и в этом простом рассказе они найдут свою боль, свои мысли, чувства, чаяния - все то, что даст им возможность не сломаться и до конца дней своих оставаться Человеком.
«Возникала ли мысль бросить театр?
Да, мысль об уходе возникала. Дважды, кажется, думал об этом всерьез. Причина? Нет, не нехватка времени и, подавно, не желание заняться чем-нибудь другим. Был период, когда казалось, что все в театре уже сделано, на большее не способен. Становилось просто неинтересно. Потом это проходило с новыми ролями, новыми спектаклями. Было и хуже – когда обстановка в театре становилась, мягко говоря, нетворческой, когда выяснялись отношения, множились ссоры и уже неясно было, кто прав, а кто виноват… Почему же все-таки не ушел? Так ведь никто не ушел. Побеждала ответственность за театр, за Наш Театр, друг за друга в конце концов». (Из интервью руководителя Народного театра (1975) «Шестнадцать вопросов о своем театре»).